Томас М. Робинсон. Олимпийские пьесы

Робинсон Т. М. Олимпийские пьесы. Платоновское философское общество. ИнтелБук - Умна КнигаРобинсон Т. М.
Олимпийские пьесы / Перевод с англ. В. А. Королева. — СПб.: Платоновское философское общество, 2018. — 148 с.
ISBN 978-5-6042054-2-6
Томас М. Робинсон — профессор философии в университете Торонто, автор целого ряда книг по различным областям древнегреческой философии, две самые известные его работы — «Психология Платона» и «Гераклит». В 1998 г. профессор Робинсон получил премию Аристотеля от правительства Греции, в течение многих лет был президентом Международного Платоновского общества, Общества древнегреческой философии, в настоящее время является почетным президентом Международной ассоциации греческой философии.
Данное издание знакомит отечественного читателя с творчеством Т. М. Робинсона на примере трех пьес, входящих в масштабный цикл произведений по философии, искусству и политике в Греции в V-IV веках до н. э.

© Thomas M. Robinson, 2018
© Королев В. А., перевод с англ., 2018
© МОО «Платоновское философское общество», 2018

 

СОДЕРЖАНИЕ

Вступление …. 5
Краткие биографии для трилогии «Сократ» …. 10
Вспоминая Сократа …. 13
Акт 1 …. 13
Акт 2 …. 32
Акт 3 …. 48
Эпилог …. 56
Дневники Сократа
Пьеса для четырех голосов ….59
Другие олимпийцы. Трилогия V века …. 88
Акт 1 …. 88
Акт 2 …. 108
Акт 3 …. 130
Эпилог …. 141

 

 


ВСТУПЛЕНИЕ

Три пьесы, составляющие данную трилогию, являются частью более масштабной серии, насчитывающей восемнадцать пьес. Действие подавляющего большинства из них (а именно тринадцати) разворачивается на Олимпийских играх различных годов в V–IV вв. до н. э. Еще три — «Алкивиад», «Львица в бухте» и «Львица зимой» — переносят читателя в Афины; четвертая, «Монологи Платона», представляет собой воображаемую серию писем, отправленных Платоном разным людям в разное время; и наконец, пространством действия «Дневников Сократа», составляющих вторую часть настоящей трилогии, является тюремная камера Сократа, в которой ему пришлось дожидаться смерти в 399 г. после приговора суда. Поэтому я начну с нескольких слов об этих пьесах в целом, прежде чем перейти к разговору о сократовской трилогии.
Много лет занимаясь греческой литературой и особенно философией, я часто задавал себе один и тот же вопрос: доводилось ли всем этим достойным писателям, мыслителям и педагогам встречаться друг с другом, и если да, то что мы знаем о разговорах, которые они между собой вели? Достаточно легко выяснить, что достоверных сведений на этот счет весьма немного, хотя, конечно, уже в античности об этих встречах рассказывали множество анекдотов и историй, часть из которых дошла до нас в передаче доксографов вроде Диогена Лаэртского.
Однако сколь бы занимательными и поучительными они ни были, я всегда был убежден, что им не хватало глубины, необходимой для того, чтобы ответить на мои вопросы. В поиске ответов — пусть даже «вымышленных» — я нащупал возможность, альтернативную традиционному академическому подходу, и она заключалась в искусстве драмы. Нам известно, к примеру, что властители тогдашних дум, как и многие остальные греки, были завсегдатаями Олимпийских игр, проходивших в Олимпии раз в четыре года, а некоторые из них, например, Софокл и Платон, даже принимали участие в состязаниях. А коль скоро дело обстоит так, почему бы не предположить, что подобные состязания (здесь можно вспомнить и о Пифийских играх в Дельфах) могли служить для них отличным местом для встреч и разговоров — запланированных или случайных — на самые разные темы, вплоть до обсуждения последних их работ?
Вдохновленный такой возможностью, я выбирал — по крайней мере, в случае первых тринадцати пьес — годы, в которые проходили Олимпийские соревнования. Исходя из этих точных дат, можно было выяснить, кто из выдающихся людей был в то время жив и кого можно было бы представить на них присутствующим. Затем я представил, что в конце каждого дня соревнований у них была привычка собираться вместе, чтобы выпить немного вина и поболтать. Беседы, проходящие в каждый из таких вечеров, и легли в основу моих пьес (обычно они состоят из трех актов).
Интересующие нас личности были в основном поэтами, драматургами, философами, педагогами и историками того времени. Большинство из них тепло относились друг к другу, хотя бывало по-разному (взять, к примеру, софиста Фразимаха); некоторые из них были завсегдатаями Игр, некоторые посещали их нечасто, и так далее.
Далее я представил, что начиная с первой встречи в 476 г., они договорились обмениваться друг с другом на Играх отрывками из трактатов, пьес и прочих вещей, над которыми в данный момент работали, а также делились своими мыслями о политике, образовании и прочих животрепещущих вещах в надежде на плодотворную дискуссию.
Такова, в общих чертах, базовая структура моих драм, охватывающих V–IV вв до н. э. Я пытался представить, какие беседы могли бы вестись между этими людьми — разумеется, учитывая ограничения, налагаемые реальными историческими событиями, датировками, а также содержанием трудов, над которыми в то время работали участники данных бесед, по крайней мере, в той степени, до какой оно нам известно. Я также предположил, что обычно они считали друг друга примерно равными по своим интеллектуальным способностям и относились друг к другу соответственно. Хотя очевидно, что комические поэты должны были быть беспощадны к тем, кого высмеивали, а софист Фразимах, например, вел себя весьма оскорбительно по отношению буквально ко всем, не исключая своих собратьев-софистов. В частности, в пьесах, относящихся к периоду с 440 по 404 г., я представил Сократа в нехарактерной для него роли простого собеседника, ведущего дружескую беседу на равных с остальными, а вовсе не как привычного нам учителя-пастуха, во всеуслышание заявляющего о своем невежестве и подталкивающего различного рода всезнаек к уничижительному для них предположению о том, что они-то на самом деле знают еще меньше. И в этой новой ситуации он часто оказывается вынужден защищаться с помощью методов, которые могут показаться знатокам платоновского и ксенофонтовского Сократа удивительными.
Я также вообразил, и это стоит отметить отдельно, что Сократ действительно иногда посещал Олимпийские игры. На основании ряда фрагментов из «Критона» (52b–53a) обычно считается, что Сократ, за исключением участия в военных действиях, никогда не покидал афинской хоры. Как мне кажется, подобная идея могла возникнуть из-за того, что, в отличие от многих софистов, он не переезжал постоянно из города в город, а посвятил всю свою жизнь в качестве учителя Афинам. Однако этот его выбор кажется мне полностью совместимым с тем, что иногда он мог все же посещать Игры, как и большинство греков, имеющих достаточно материальных средств и желания для подобного путешествия.
К сожалению, подавляющее большинство действующих в моих пьесах лиц — мужчины. Нужно учесть тот факт, что «респектабельные», т. е. замужние, женщины на Олимпийские игры не допускались, а те из «нереспектабельных», что появляются в поле зрения героев, не были частью литературных кругов. Но наши герои частенько говорят о них, особенно о жрице Диотиме и «компаньонках» (гетерах) Аспасии, Лаис и Фрин, чьи предполагаемые похождения доставляют изрядную долю волнений несчастным Аристофану и Ксенократу соответственно. Впрочем, пока Аспасия не вышла замуж за Перикла, она вполне могла посещать Игры. И я рад сообщить, что в пьесе, посвященной Играм 440 г., она появляется в роли утонченного, примечательного и блестящего собеседника. Должен добавить, что в трех пьесах, чье действие вынесено за пределы Олимпийских игр, гетеры Аспасия, Тимандра, Лаис и Археанасса, подобно Аспасии, играют не последнюю роль.
Настоящая трилогия составлена из пьес, посвященных 408, 399 и 396 годам. В первой из них, озаглавленной «Война без конца», Сократ оказывается втянут в долгую беседу на различные темы, в которой участвуют также другие замечательные люди — философ Демокрит, комедиограф Аристофан, софист Фразимах, трагик Софокл и историк Фукидид. Как я уже говорил, это совсем не та ситуация, к которой мы привыкли, читая диалоги Платона и Ксенофонта, где, за редкими исключениями, он является главным действующим лицом. Здесь он среди равных; его собеседники, неважно, философы или нет, столь же хороши в своем деле, как Сократ в своем, и разговор строится именно исходя из этого факта, нисколько не напоминая беседу учителя с учениками. Следствием этого является то, что ряд вопросов и тем, которые они ставят перед Сократом, мы не обнаружим у Платона или Ксенофонта. В частности, они интересуются позицией Сократа по идущей в это время войне со Спартой, а также тем, насколько оправданными он считает свои действия и занятия. Я надеюсь, что его соображения на этот счет могут представлять некоторый интерес.
Вторая часть трилогии посвящена Сократу целиком: в последние часы перед тем, как он в последний раз встретится со своими друзьями, а затем вынужден будет выпить ядовитое зелье, ему предстоит что-то вроде испытания на прочность наедине с самим собой.
Последняя часть опять же посвящена Сократу, но на этот раз его жизнь вспоминают и испытывают другие.
Все пьесы, включая и настоящую трилогию, умышленно написаны так, чтобы облегчить возможную постановку. Например, в первые дни занятий, посвященных культуре и мысли классической Греции V–IV вв., пьесу могут поставить студенты, чтобы в драматической форме помочь поставить ряд вопросов, на которых преподаватель посчитает нужным остановиться подробнее.
Разумеется, пьесы не исключают и своей полномасштабной театральной постановки, и прочтения в качестве книги. Они написаны в манере, которая, я надеюсь, поможет привлечь к греческой теме внимание более широкой публики, чем академическое гуманитарное сообщество.
Отмечу также, что за исключением пьесы, посвященной 476 году, к которой я выполнил все переводы лично, в дальнейшем я просто ссылался на оригинальные греческие источники, оставляя за читателем право выбора из существующих переводов.
И наконец, как бы банально это ни прозвучало, я все же должен категорически заявить, что написанное мною есть именно пьесы, хоть они и помещены в определенные исторические рамки и включают в себя некоторые исторические факты, пройти мимо которых было нельзя. Поэтому я надеюсь, что и оцениваться они будут именно как пьесы. Несмотря на мой профессиональный интерес во многих персонажах и на тот факт, что о некоторых из них я достаточно подробно писал в различные научные журналы, цель сочинения данных пьес совершенно иная. Во-первых, речь идет просто о развлечении, а во-вторых, их написанием я надеялся спровоцировать интенсивную и плодотворную дискуссию. Если они помогут сделать это, я буду полностью удовлетворен.

Т. М. Робинсон,
Торонто, 2015


Литературно-художественное издание

Томас Мор Робинсон

Олимпийские пьесы

Перевод Всеволода Королёва

Художник О. Д. Курта
Корректор О. В. Смушко
Верстка В. А. Смолянинова

Подписано в печать: 21.12.2018
Формат 60×90 1/16. Печать офсетная
Усл. печ. л. 9,25. Заказ № 4534

Платоновское философское общество
191023, Санкт-Петербург, наб. р. Фонтанки, д. 15
Тел.: (812) 310-7929, +7 (981) 699-6595;
E-mail: 9450922@gmail.com

Отпечатано в типографии «Поликона»
190020, Санкт-Петербург, наб. Обводного канала, д. 199

12+ | Издание не рекомендуется детям младше 12 лет

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *